Оборона Лхасы. Часть 4 /Окончание/

03 of Май 2009

Так я оставил Лхасу. Я никогда не вернулся. Я никогда не видел брата. Я не знаю, что с ним случилось. Может, он был застрелен, пытаясь спастись. Их было много, таких, кто погиб так. Я не знаю. Вероятно, что так. Но я никогда не сказал правду матери – что я был с ним в те дни, что Дордже вернул обеты. Это убило бы её. Она так гордилась, что Дордже был монахом». Восстание в Лхасе продолжалось ещё два дня, несмотря на остававшуюся до конца возможность бежать за реку, многие остались, они знали, на что идут [это было похоже на Великий Чод]. Новая атака бронемашин на паром была вновь отбита Кхампа, вооружённых «коктейлем Молотова». Рукопашные бои шли весь день 21-го, много стычек было выиграно защитниками. Потала, как несокрушимая скала, стояла, расправив флаги. Железный Холм и Рамоче гибли, но не сдавались, монастырь Сэра, окружённый со всех сторон, вёл ожесточённую стрельбу. Каждое крупное здание города на сдавалось без боя. Но к утру 22 октября тибетская оборона была раздавлена свежими силами, прорвавшими линию баррикад на дороге из аэродрома, это были элитные части. Остатки обороны Летнего Дворца Норбулинки были окружены и уничтожены до одного. Китайцы всё ещё не были уверены, что Его Святейшество бежал, и проверяли там каждый труп в надежде найти Его. Потала после массивного обстрела в упор была взята штурмом, некоторые смогли бежать, застрелив тяжело раненных товарищей. Три Великих Монастыря были окружены танками и артиллерией. На месте Медицинского Университета осталась одна пыль.
Последний главный бастион защиты был Храм Джоканг, святейшее место в Тибете. Чувствуя, что конец близок, многие стали сходиться в Храм ещё предыдущим днём: женщины, дети, старики, монахи, остатки тибетского полка Дранги, перешедшего на сторону восставших ещё 10-го марта, и, конечно, партизаны Кхампа. Кто-то искал защиты в святом месте, кто-то пришёл Его защитить своим телом…
Всего собралось до 10000 человек, они заполнили все помещения, внутренний двор и площадь перед храмом, многие молились, делали простирания, монахи читали нараспев святые тексты, дети прижимались в страхе к родителям, а родители – друг к другу. Бойцы заняли позиции по Священному Кругу Баркор. Где-то далеко кипел бой – кхампа ни за что не отдавали паром врагу. С рассветом НОАК начала обстрел Храма. Слабая оборона была скоро прорвана, и они устремились на площадь. Тяжёлые пулеметы установили на крышах – они стали косить людей без разбору, орудия стали утюжить стены храма, в уличных кварталах стали появляться танки, а за ними пехота, постепенно они вышли на площадь, стремясь стереть защитников с лица земли. Паника была ужасной, но вдруг раздался цокот копыт со стороны – кавалеристы Кхампа пришли на выручку. Их было не так много, всего несколько сотен, но они вновь обратили врага в бегство. Начался жуткий трёхчасовой рукопашный бой – сотни убитых кучами лежали с обеих сторон. Но всё было кончено: к середине дня новые силы китайцев смяли сопротивление, танки выехали на площадь, сломали стену двора и нацелились на главный Храм, где находилась Статуя Джа-во Ринпоче – все стали бросать оружие при виде этого. Некоторые смогли ускользнуть к парому, всё ещё удерживаемому Кхампа, и бежать на Юг, чтобы продолжить войну за Свободу Тибета ещё на 15 лет. Но большинство было взято под стражу – десятки тысяч, все монахи. Убитые исчислялись до 15000 тибетцев, число убитых китайцев по разным данным от 5 до 8 тысяч. Тибетцы обследовали каждый тибетский труп, ища Далай-Ламу. Он бежал – и это была главная победа Тибета!
Тензин Чайдак, врач семьи Далай-Ламы, вспоминает: «…в полдень 22 марта китайцы установили пушку у ворот нашего дома. Выстрелом они снесли ворота и двери. Несколько человек выбежали из дома, чтобы сдаться, но они все были застрелены из автоматов. Нас, оставшихся, они долго избивали и кричали что-то нам в лица. Думаю, они обещали нам жуткую казнь. Весь день они держали нас под дулами. На ночь нас перевели в большое здание, где было ещё несколько семей. Всю ночь мы слышали пулемётную стрельбу, китайцы приводили казни в исполнение. Мы все были уверены, что нас тоже расстреляют скоро. На следующий день меня отделили от семьи и перевели в тюрьму для особо опасных преступников. Никогда я больше не видел никого из моих родных». Затем его отправили в трудовой лагерь в Ганьсу, где из 1000 его товарищей к середине 60-х уцелело только 300 человек. Он был отпущен в 1980 г.
Китайский офицер, выступая по радио Пекин, так рассказал об этих событиях: «…везде нас встречали радостные улыбающиеся лица. Практически каждый житель Лхасы встречал нас с белыми кхата. Когда люди встречали нас – освободителей – на улицах, они говорили нам: «Чунчидэлай!» [имеет в виду «Таши Делек!»]. Это непростое обращение, используемое в повседневности, было у всех на устах. Тибет ликовал».
Репрессии, обрушившиеся на Центральный Тибет весной 1959 повторили все ужасы, что были в Кхаме и Амдо в 1956 – 1958 гг. Пекин бросил дополнительно 100 – 150 тысяч солдат на подавление остатков сопротивления. Март – апрель Тибетская Армия отступает из Конгпо и Цанга, НОАК начинает массовое использование авиации. К осени Армия Чуши Гангдрук была разбита пятикратно превосходящими силами Китая, остатки её ушли в Индию, сдав своё оружие. Но в каждом маленьком районе партизанская борьба продолжалась ещё долгие годы. Особенно в Кхаме.

Часть первая

Часть вторая

Часть третья